Информация о Турции


Посольство России в Турции
Посольство Турции
Таможня в Турции
Валюта Турции
Необходимые телефоны
Климат в Турции
Транспорт в Турции
Прокат автомобиля в Турции
Правила вождения в Турции
Коды автом-номеров Турции
Погода в Турции
История Турции
Флаг и герб Турции
География Турции
Население Турции
Религия в Турции
Обычаи и нравы в Турции
Праздники Турции
Медицина в Турции
Виза в Турцию
Телефонные коды городов Турции
Флора и фауна Турции
Важно знать в Турции
Магазины и покупки

Революции в азии

Революции в АзииПоражение японского империализма привело к значительному подъему национально-освободительного движения в Восточной и Юго-Восточной Азии. Освобождение Кореи, Вьетнама, Лаоса, Камбоджи, Филиппин, Бирмы, Индонезии, социальная революция в Китае были непосредственно связаны как с участием народов этих стран в антияпонской борьбе, так и с ослаблением позиций европейских колониальных держав. Наконец, крах японского милитаризма разрушил фактически неподконтрольную общественности бюрократическую машину, несовместимую с тенденцией к расширению гражданских прав и политических свобод, вызревшей внутри самого японского общества и отражавшей реальные изменения в его структуре. Прежняя государственная система полностью дискредитировала себя в глазах японского народа, который получил возможность сделать выбор в пользу демократического и мирного развития.  С окончанием Второй мировой войны, а кое-где до этого, началось совершенно новое время для Востока, почти не оставившее здесь, за немногими исключениями, «медвежьих углов» и «захолустья». Это еще нельзя было назвать «глобализацией», но идея ее уже нарождалась. Политические, экономические, финансовые, культурные, технологические, духовные связи возникли почти между всеми странами мира, а прежде существовавшие стали теснее, крепче, многообразнее. В связи с этим впервые даже наметилось (пусть не везде, не во всем и в разное время) стирание различий между странами Запада и наиболее развитыми странами Востока. Но это выходит за рамки тематики данного тома. В рассматриваемый период 1914-1945 гг. пропасть между Востоком и Западом сохранялась, более того — временами усугублялась. Так будет и в дальнейшем. Тем не менее Вторая мировая война, еще более обескровившая человечество, чем Первая, все же способствовала, по нашему мнению, началу движения мира к единству. Об этом свидетельствовало создание еще во время войны ООН и ее специализированных филиалов, представлявших собой более универсальные и всеобъемлющие формы международных организаций, чем все ранее существовавшие. Об этом же говорило и начавшееся еще до окончания войны масштабное движение товаров, капиталов, услуг и культурных ценностей между самыми разными странами, сопровождавшее перемещение огромных масс людей и на Востоке, и на Западе — военнослужащих, военнопленных, политзаключенных, беженцев, экономических и политических эмигрантов. Все вышеперечисленные последствия Второй мировой войны, как и прочие ее результаты (изменения политической карты мира, новое соотношение сил на международной арене и т.п.), определяют ее значение для Востока, да и для всего человечества. Более того, они как бы подводят итог всему периоду 1914-1945 гг. в истории Востока. Этот период, в историческом масштабе весьма краткий по времени, явился чрезвычайно содержательным, даже перенасыщенным важнейшими событиями, потрясшими весь мир и круто изменившими весь ход истории. Первая и Вторая мировые войны — наиболее яркие и длительные из этих событий. Но не менее значительны и другие, например революции 1917 г. в России и все, что за ними последовало. Ибо революционная Россия не только сама изменилась, но и преобразовала российский Восток, что не могло не сказаться на определенных восточных государствах, подтолкнув, поддержав или стимулировав перемены в Турции, Иране, Афганистане, Китае, Монголии. Более того, революционные события в России обладали силой примера почти для всех стран Востока, от Марокко до Индонезии, а последующая деятельность Коминтерна шла в том же направлении, хотя и имела в большинстве случаев преимущественно агитационно-пропагандистское значение. Победившие в Первой мировой войне державы Запада в целом извлекли уроки из итогов войны и событий в России. Но это прежде всего сказалось на их внутренней политике 20-30-х годов, характеризовавшейся вовлечением в систему управления и политического истеблишмента умеренного крыла рабочего и профсоюзного движения в лице социалистов и социал-демократов, а также проведением различного рода мелких реформ («подачек», по терминологии большевиков), имевших целью нейтрализовать антикапиталистические настроения хотя бы части малоимущих слоев города и деревни. Некоторые уступки были сделаны и народам Востока, особенно участникам Первой мировой войны из их среды. Однако вместе с тем колониальные державы почти всюду попытались сохранить незыблемым свое господство и даже свести на нет хотя бы часть своих вынужденных уступок. Это объяснялось частичным подъемом мирового капиталистического хозяйства в 20-е годы после преодоления кризисных явлений первых послевоенных лет, а также послеверсальской иллюзией военнополитического могущества главных держав-победительниц — Англии, Франции и США, которым подражали прочие страны, владевшие колониями. Данная иллюзия подкреплялась и мандатной системой Лиги Наций, узаконившей и расширившей сферу колониальных методов управления и эксплуатации, внешне завуалированных патерналистской псевдоблаготворительностью. Разумеется, попытки метрополий игнорировать назревшие в колониях перемены могли вызвать лишь усиление антиколониальных настроений и соответствующих выступлений. А мировой экономический кризис 1929-1933 гг., покончив на долгие годы с экономической привлекательностью капитализма, в том числе в колониях, способствовал новому подъему антиколониального движения, в котором слились воедино борьба за национальное и социальное освобождение, экономическую и политическую эмансипацию. Но для этого подъема не всегда складывались благоприятные условия. Вопреки тому, что писалось у нас в советское время, СССР и Коминтерн вовсе не всегда и далеко не автоматически поддерживали антиколониальную борьбу на Востоке. В 20-30-е годы это не раз проявлялось в изменении отношения к различным национальным силам, например, Египта, Ирака, Ирана, Афганистана, Индии и Китая, которые мгновенно превращались в советской литературе и СМИ из «национал-революционеров» и «прогрессивных антиимпериалистов» в «буржуазных реакционеров» и «прихвостней империализма» в зависимости от их желания или нежелания поддерживать СССР, Коминтерн, местные компартии и их действия, часто нереалистические, авантюристические или просто плохо продуманные. Нередко зачинщиками столкновений с националистами были местные коммунисты, с сектантской нетерпимостью отстаивавшие догму о «руководящей роли пролетариата и его партии» в антиколониальной борьбе даже там, где настоящего кадрового пролетариата по сути дела и не было. В подобной обстановке обострялась конкуренция внутри лагеря антиколониальных сил и падало доверие к коммунистам, которых не без основания считали «слепым орудием» Коминтерна и «агентами Москвы». Недоверие к ним усиливалось еще и наличием среди руководителей и актива компартий представителей этнических и конфессиональных меньшинств. Все эти слабости и недостатки объективно снижали эффективность действий компартий даже там, где экономическое и социальное положение лишь умножало их ряды и где они активно участвовали в вооруженной борьбе против колонизаторов и иностранных оккупантов. Но кроме Вьетнама, Китая и Северной Кореи (в последнем случае — в результате прямого вмешательства СССР), коммунисты на Востоке нигде не пришли к власти. Тем не менее само наличие у них вооруженных сил в Бирме, Малайзие, Индонезии, на Филиппинах существенно влияло на политический климат в этих странах и на политическое поведение почти всех общественных сил и группировок. Этнорелигиозные противоречия, свойственные практически любому восточному социуму, вообще несколько тормозили развитие антиколониальной борьбы, разводя ее участников по национальным и конфессиональным фракциям. Колониальные державы использовали это обстоятельство, стараясь столкнуть эти фракции друг с другом, поощрить одну из них в ущерб другой. Тем более что почти всегда находились поводы для стычек арабов и берберов (а также достаточно многочисленных здесь европейцев и евреев) в странах Магриба, арабов и южан (нилотов) в Судане, мусульман и коптов в Египте, маронитов, друзов и шиитов (а также еще десятка общин!) в Ливане, суннитов, друзов и алавитов в Сирии, арабов, курдов и ассирийцев в Ираке (где еще были также шииты, туркмены и др.), иранцев, азербайджанцев и курдов в Иране, бесчисленного количества этносов и конфессий в Индии, Индонезии, Бирме, странах Индокитая. Кроме того, далеко не вся элита афро-азиатских обществ 20-40-х годов хотела избавления своих стран от колониального состояния. В странах Магриба феодалы из числа крупных землевладельцев, вождей племен и религиозных братств, но особенно из преуспевших в рядах колониальной бюрократии, избегали «резких движений», предпочитая не рисковать своим положением и не подрывать колониальные порядки, в которые они довольно удачно вписались. То же самое относилось к значительной части национальной буржуазии, связанной с метрополией деловыми интересами, совместными предприятиями, финансовыми узами, гарантированными поставками товаров и рынками сбыта. К этому примешивались опасения берберов перед накатывавшейся с Востока «волной панарабизма и панисламизма». В связи с чем среди берберской интеллигенции (но не только в ее среде) долго бытовало стремление «стать французами», пожертвовав национально-религиозной самобытностью в обмен на политико-юридическое и экономическое полноправие. Не столь откровенно, но также недвусмысленно желание идейно отмежеваться от «арабо-исламского» контекста освободительного движения проявилось в течениях «финикиизма» в Ливане и Тунисе, «фараонизма» в Египте и других подобных же учениях, противопоставлявших национализму в привычных рамках «арабизма и ислама» поиски собственной самобытности в древних корнях той или иной страновой культуры. При всей внешней политической нейтральности этих течении они на деле были отголоском того же стремления наиболее вестер-низированной части арабских интеллектуалов и предпринимателей уклониться от позиций общеарабского национализма и, обойдя его, вступить в «диалог с западной цивилизацией». Реально эти учения остались достоянием узкого круга заключение мыслителей, почти не оказав воздействия даже на актив освободительного движения. Однако на какое-то время упомянутые течения задержали присоединение к националистам части их потенциальных сторонников. Лишь Вторая мировая война, резко обострившая все противоречия и высветившая нюансы самых разных позиций, подтолкнула в ряды националистов оригинальничавших до начала 40-х годов приверженцев разнообразных идей «самобытности». Наконец, важную роль в дезориентации антиколониальных движений на Востоке и, следовательно, в их ослаблении сыграли державы «оси». Нацистская Германия, фашистская Италия, франкистская Испания и милитаристская Япония, каждая по-своему, вели на Востоке довольно эффективную пропаганду по радио, через соответствующую местную прессу и литературу, путем распространения листовок и организации агитмероприятий. Державы «оси» содействовали возникновению на Востоке профашистских ассоциаций и отрядов, финансировали их, снабжали оружием и снаряжением, вели подрывную деятельность всех видов — от массовых акций до саботажа и террора. Дипломатический нажим на правящие или влиятельные круги в странах Востока, происки секретной агентуры, засылка «консультантов» и «инструкторов» были обычными методами действий держав «оси» на Востоке. Особенно эффективно это делала Япония, сумевшая в предвоенный период подготовить идейно-пропагандистскую и политическую почву для будущих завоеваний 1941-1942 гг. в Юго-Восточной Азии. Меньших успехов добились Германия и Италия, сосредоточившие главное внимание на подготовке к войне в Европе. Именно там и решилась в конечном итоге судьба держав «оси». Однако для некоторых групп антиколониалистов Востока, в частности — для правого крыла арабских националистов и части националистов Юго-Восточной Азии, дурман профашистской идеологии и соответствующей интерпретации событий исчез не сразу. Это, помимо всего прочего, свидетельствовало о серьезности влияния держав «оси» на Востоке в предвоенные десятилетия. Вместе с тем кардинальные сдвиги в расстановке социально-политических сил в ходе Второй мировой войны не могли не привести к таким же сдвигам в самосознании и самоощущении подавляющего большинства жителей Востока.

 




<<Предыдущая Следующая>>

  Архив журналов

Фото и видео турции